Единый центр государственного тестирования иностранных граждан  на знание русского языка в Российской Федерации

Части речи в русском языке

Учение о частях речи имеет давнюю традицию восходящую к трудам греческих, филологов-грамматистов так называемого Александрийского периода (II—I вв. до н. э.). Оно было воспринято (через посредство латинских и церковнославянских источников) и сориентировано на материал русского языка еще М. В. Ломоносовым, который, учитывая назначение и грамматические свойства различных разрядов слов, выделял в соответствующих разрядов (или классов): имя, местоимение, глагол, причастие, наречие, предлог, союз и междометие. В дальнейшем эта классификация слов по частям речи неоднократно уточнялась и детализировалась, но в основных своих чертах сохранилась вплоть до наших дней.
Так, современная школьная классификация, включающая, как известно, 10 частей речи, отличается от ломоносовской лишь тем, что в ней в дифференцированном виде представлены имена (существительное, прилагательное и числительное), причастие объединено в один класс с глаголом и особо выделяются частицы.
Такая же классификация с некоторыми отклонениями "от школьного стандарта (в сторону возможного увеличения числа выделяемых классов до 12 или 13) принята и в большинстве учебных пособий по русскому языку для вузов.

Характеризуя общие принципы классификации по частям речи, обычно утверждают, что она основана на комплексном учете взаимосогласованных друг с другом признаков: семантических, морфологических и синтаксических (иногда к ним добавляют также словообразовательные признаки). Считается, что все слова, принадлежащие к определенной части речи, должны быть однородными по своему значению, располагать одним и тем же набором грамматических категорий и форм словоизменения и выполнять в высказывании одинаковые синтаксические функции. Однако это основание более или менее последовательно выдерживается только в отношении существительных, прилагательных, глаголов и наречий.
За однородные значения, присущие всем словам каждого из перечисленных классов, принимаются соответственно значения предмета, признака предмета, активного (процессуального) признака. Причем эти значения устанавливаются в отвлечении и даже независимо от лексической семантики различных слов, так или иначе предопределяемой значениями корневых морфем, с опорой на их грамматическое оформление и «поведение» в речи.
Так, предметное значение приписывается не только словам стол, стена, окно, печь, обозначающим реальные предметы, но и словам крик, стон, движение, доброта, старость, болезнь (хотя в реальном смысле они обозначают вовсе не предметы, а действия или признаки), поскольку грамматическое оформление и «поведение» этих слов полностью или частично совпадают и все они относятся к классу существительных.
О наличии у существительных предметного значения (или значения предметности), как справедливо отмечает М. И. Стеблин-Каменский, «мы не можем узнать иначе, чем через посредство определенных внешних выразителей этого значения, т. е. через посредство присущих существительному формальных (морфологических и синтаксических) свойств». «Значение предметности и морфологические и синтаксические свойства существительного, — пишет далее М. И. Стеблин-Каменский, — это разные стороны одного целого». Но все-таки ведущую роль в этом целом играет именно значение предметности, которое неизменно, присутствует в семантике всех существительных, тогда как их морфологические и синтаксические свойства могут проявляться в разной степени обязательности: в некоторых случаях, для того чтобы признать какое-то слово существительным, достаточно обратить внимание на его «поведение» в речи (таковы, например, существительные пальто, депо, бюро, рагу, кафе и т. п., лишенные форм словоизменения, но, подобно всем другим существительным, способные выполнять в высказывании синтаксические функции подлежащего или дополнения).
То же самое можно сказать о значении признака предмета, приписываемом прилагательным, о значении процессуального признака, приписываемом глаголам, о значении признака признака, которым наделяются наречия. Все эти значения опознаются по морфологическим и синтаксическим свойствам соответствующих слов и с необходимостью «поддерживаются» ими, хотя такие свойства, специфичные для каждого из названных классов, могут проявляться либо в полном, либо в частичном их наборе (ср., например, различающиеся в этом отношении склоняемые полные и несклоняемые краткие прилагательные, спрягаемые в формах настоящего — будущего времени и неспрягаемые в формах прошедшего времени глаголы, имеющие формы сравнительной степени качественные и не имеющие таких форм обстоятельственные наречия и т. п.).

Несколько иначе обстоит дело с выделением числительных и местоимений.
В класс числительных включаются слова, наделенные количественной семантикой, которая опознается прежде всего и непосредственно по их лексическим значениям, содержащимся в корневых морфемах этих слов. Что же касается морфологических и синтаксических свойств числительных, то они составляют лишь их дополнительную характеристику, в одних случаях учитываемую при определении границ данного класса (так, с учетом этой характеристики только первое из ряда однокоренных слов три— тройка — утроить признается числительным), в других же случаях распространяемую на слова, которые по своим, морфологическим и синтаксическим свойствам по существу ничем не отличаются от слов иных классов (каковы, например, порядковые числительные первый, второй, третий и т. д., подобные по грамматическому оформлению и «поведению» в речи именам прилагательным). Точно так же на основе их лексических значений в особый класс выделяются местоимения. Но при этом учитывается еще и этимология термина «местоимение». В традиционном понимании к местоимениям относят слова с указательной семантикой, содержащейся в корневых морфемах этих слов, которые употребляются «вместо имен» (и в той или иной степени разделяют морфологические и синтаксические свойства имен): существительных (я, ты, он, кто, что), прилагательных (какой, такой, этот), числительных (сколько, столько). Слова же там, здесь, где, когда и т. п., также обладающие указательной семантикой, но по своим морфологическим и синтаксическим свойствам подобные наречиям, соответственно и зачисляют в класс наречий.
В другом понимании, предложенном В. В. Виноградовым и принятом «Грамматикой современного русского литературного языка» (М., 1970), местоимения характеризуются в ограниченном составе: к ним относят только слова группы существительных, распределяя- остальные между прилагательными и числительными. Но и такое понимание не ставит местоимения в один классификационный ряд с существительными, прилагательными, глаголами и наречиями, поскольку основания, по которым они выделяются, неравнозначны и нерядоположными.
    
При более дифференцированном подходе к классификации частей речи, который был намечен Л. В. Щербой (в его известной статье «О частях речи в русском языке»), нередко в качестве отдельного класса, выделяемого преимущественно из состава наречий (и частично из состава существительных и прилагательных), рассматривают так называемую категорию состояния (или, другой терминологии, предикативны). К этому классу относят слова можно, нельзя, жаль, пора, рад, намерен, холодно, светло, весело, наготове, настороже и т. п., обозначающие «недейственное состояние», употребляющиеся в сочетании с наличной или нулевой связкой и выполняющие в высказывании синтаксическую функцию сказуемого (тогда как в отличие от них «нормальные» наречия обычно выполняют обстоятельственные функции). Однако правомерность выделения этого класса слов остается до сих пор проблематичной (подробнее об этом см. в разделе «Вопрос о категории состояния»).


 

Рейтинг: 0 Голосов: 0 1337 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Добавить комментарий